ПОКАЯНИЕ

 

 

Пока человек не пробудит в себе боль за

все, что творится вокруг, пока он не

перестанет быть лишь потребителем,

нечего ждать порядка в нашем общем доме.

Д.С. Лихачев

 

 

Идея совести тесно связана с идеей покаяния. Вернемся к кульминационной сцене возвращения Е.Прокудина от его матери. Как скверно у него на душе! Как невыносимо жжет совесть! И вот Егор не выдерживает, останавливает машину, спрыгивает на землю. «Не могу, не могу больше», – вырывается у него из груди. Камера медленно дает панораму: поле, перелески. – «Тварь я последняя, тварь подколодная»… Панорама завершается бугорком земли на переднем плане и церковью без креста вдали. –  «Господи, прости меня, если можешь»! Егор падает на бугорок, обнимает его руками. Что это за бугорок? Это и образ Матери – Земли, перед которой мы все виноваты в хищническом неразумном истреблении ее богатств. Это и символ безвестной могилы, в которой лежит отец Шукшина – Макар Леонтьевич, его родственники и миллионы людей, безвинно уничтоженные лицемерными, бесчеловечными палачами системы. Церковь без креста вдали можно рассматривать как отход людей от Совести, от Бога. – «Господи, прости нас, если можешь», – вот та простая молитва сердца, которую дает нам Василий Шукшин. Сможет ли найти Россия свой исторический путь без этой молитвы? Люди чести и совести отвечают однозначно: «Нет!». Значит России нужен самый высокий и очищающий суд – Суд Совести, а значит глубочайшее покаяние, такое душевное потрясение, которое привело бы к эволюционно соизмеримому преображению сознания большинства людей.

Покаяние рассматривается в «Толковом словаре русского языка» С.Ожегова как «добровольное признание в совершенном проступке, в ошибке». Подобная формулировка весьма поверхностна. Покаяние не может происходить без участия совести. Именно совесть является катализатором этого сильнейшего нравственного переживания-потрясения. Последующая чудесная трансформация сознания завершается нравственным исцелением, и душа человека обретает опору в духовной очевидности. Таким образом, покаяние есть совестная кульминация, самый важнейший итог совестного акта. Вместе с тем, покаяние рождает непреклонный волевой импульс к исправлению допущенных ошибок, к радикальному преображению жизни, к ее всестороннему одухотворению. Идея покаяния уходит далеко в метакультуру народа. Поэт и философ XIX века А.Хомяков, размышляя о пути России, писал:

 

 

Но помни! Быть орудьем Бога

Земным созданьям тяжело.

Своих рабов он судит строго.

А на тебя – увы! – Как много

Грехов ужасных налегло!

В судах полна неправды черной

И игом рабства клеймена;

Безбожной лести, лжи тлетворной,

И лени мертвой и позорной,

И всякой мерзости полна.

О, недостойная избранья,

Ты избрана! Скорей омой

Себя водою покаянья,

Да гром двойного наказанья

Не грянет над твоей главой!

 

Эхом вторит этой великой идее душа российского писателя В.П.Астафьева: «Не покидай меня, чувство вины перед временем и перед детьми. Мы жили и живем взаймы, лес, воду, небо, нефть взяли у будущих поколений да побросали в печь, в войну, в тяжелую промышленность, строили никому не нужные гиганты. Если бы заботились о детях по-настоящему, должны были бережно использовать недра… Господи! Где наш предел? Где остановка? Укажи нам, окончательно заблудившимся, путь к иной жизни, к свету и разуму! Господи, Ты же обещал нам его, указывал, но мы остались непослушными гадами, норовистыми, свой разум куцый с гордыней своей выше Твоего вознеслись. И в беге, смятении, вечной борьбе за свободу и счастье не поняли, что жизнь, которой Ты нас наградил – и есть высшее счастье и награда, а свободой, значит, и собой, по Твоему велению, мы обязаны распоряжаться сами… И прости нас, Господи! Прости и помилуй. Может мы еще успеем покаяться и что-то полезное и разумное сделать на этой земле, и научим разумно, не по-нашему, распоряжаться жизнью своей и волей наших детей и внуков. Прости нас на все времена, наблюдай нас и веди к солнцу, пока оно не погаснет».

Так нужен ли сегодня России человек совести? Отечеству – да! А государству – нет. Видимо, это хотел нам сказать В.М.Шукшин в фильме «Калина красная». Егор Прокудин, прошедший очищение глубоким покаянием и огнем совести, поддержанный весенней природой, пашет на тракторе землю, готовую принять в себя зерна жизни. Идет посевная – самые ответственные дни в крестьянском труде. Но силы тьмы не желают совестного перерождения человека, вовлечения его в свободный, радостный труд. Губошлеп с командой уже ждет Егора и зло шутит: «У него даже походка стала какая-то трудовая». Он не может допустить, чтобы Егор Прокудин обрел счастье свободной жизни. – «Я сдохну, а он будет землю пахать?!» – звучит как приговор. Сухой хлопок выстрела проносится над полем и березовыми колками. Егор падает. А Губошлеп успокаивает Люсьен: «Он человеком никогда не был. Он мужик, а их на Руси много». Темная сила погубила сотни тысяч крестьян, а возможно, именно она стала причиной смерти автора сценария фильма «Калина красная», актера и режиссера Шукшина за то, что он своей «растревоженной душой» обратился к правде и совести, за то, что он был мужиком*. С планомерным и многолетним уничтожением крестьянства размывались чистота, правда и совесть деревни, ее традиции и самобытность культуры, а значит, подрубались нравственные корни народа. Поэтому пьянство и разруха в деревнях сегодня – это лишь следствие разрушительной аграрной политики государства, его позор и бесчестие.** Шукшин писал: «Современная жизнь, с ее грохотом, ритмами, скоростями и нагрузками, смалывает человеческие силы особенно заметно. Двадцатый век если и уступает много, то и мстит жестоко. Люди устают, нервничают, забывают покой, забывают радоваться жизни, красоте, годами не видят, как встает и заходит солнце… Разумно ли в таком случае не иметь надежного, крепкого резерва в лице деревни?»

Возможно, кому-то мнится, что совесть народа уже мертва, а следовательно, с ним можно делать все что угодно. Однако вопреки злодейству многие совестливые души еще живы, и они болят. Болят за репрессии и за неоправданные жертвы в Великой Отечественной войне, за Венгрию и Чехословакию, за Афганистан и Чечню, за атомоход «Курск» и «Норд-Ост», за Беслан и Благовещенск, за тяжкую долю, выпавшую детям, ставшим или живым товаром или беспризорниками, за обманутых и обобранных стариков, за убийства иностранных студентов в Воронеже и Санкт-Петербурге, за жуликов-чиновников, ставящих личные интересы выше судьбы Отечества, за тот криминал, который творится в армии и правоохранительных органах, за депутатов Госдумы, неспособных отстаивать интересы народа и его нравственные основы, за развращенных олигархов и грабеж страны, за уничтожение природы и падение культуры. Даже та куцая правда, которая доходит через СМИ, приводит к этому обжигающему чувству боли и стыда за Великую страну, забывшую в рыночной суете о Чести и Достоинстве. Может быть, эта боль, став невыносимой, заставит и нас, как Егора Прокудина, упасть на землю и, промочив ее слезами, словно вешними водами, отряхнуться от дурмана алчности и продажности, пошлости и примитивизма, и, собрав все духовные силы, сказать: «Нет, хватит крови и страданий. Дорога просвещения и светлая радость восхождения к вершинам любви и мудрости давно заповедана нам!»